Мария Сергеевна Петровых

Мария Сергеевна Петровых

Какой она была, наша землячка, талантливая поэтесса и переводчица Мария Сергеевна Петровых? Наверное, наиболее точную характеристику дал поэт Михаил Ландман: «Она была женщиной, которая вызывала сильные чувства у соприкасавшихся с ней людей…. И причиной этому была какая-то неуловимая внутренняя сила, обаяние личности – не только ума, а какой-то потрясающей детскости и суровости, открытости и сдержанности…».

Екатерина Петровых вспоминает о необыкновенной доброте сестры, редкой силы даре сострадания. Для многих она была олицетворением благородства, чистоты, внутренней совести, истинного православия.

Добрыми словами вспоминает о ней актриса Фаина Георгиевна Раневская: «Прислали мне стихи Марии Сергеевны Петровых. Вспомнила я её с невыносимой нежностью. Уже не помню, с кем пришла она, кто привел её, такую на редкость милую, застенчивую, тихую. Читала мне свои дивные стихи и смущалась. Анна Андреевна называла её «Марусинька хорошая», любила её стихи, считала её прекрасным поэтом. У Анны Андреевны светлело лицо, когда она говорила о Марии Петровых». Как и Ахматовой, особенно нравилось Фаине Георгиевне стихотворение Петровых «Черта горизонта»:

Вот так и бывает: живёшь – не живёшь,

А годы уходят, друзья умирают,

И вдруг убедишься, что мир не похож

На прежний, и сердце твое догорает.

Эти стихи Петровых Раневская вспомнила и после спектакля «Правда – хорошо, а счастье лучше», когда она говорила Юрскому: «Столько людей аплодируют мне, а мне так одиноко…». Это была её последняя роль, а Сергей Юрский – режиссёром спектакля и последним сценическим партнёром Фаины Георгиевны.

Наверное, эти же слова могла произнести и Мария Сергеевна, когда судьба начала «присматривать» за поэтессой «в оба», посылая испытание за испытанием. «Несмотря на окружающих её любящих и преданных ей друзей, она всё равно была одинока», – подтверждает её любимая сестра Екатерина Петровых.

И только детские годы в Норском посаде, самые прекрасные и беззаботные дни, которые хотелось бы прожить вновь в окружении родных и близких, прекрасной природы, тёплой радугой отразились в её творчестве. Семья, бабушкин дом, старинный Троицкий храм, Волга, подруги, школа, фабрика, где работал отец… Всё, что дало толчок формированию её личности, идеалов и жизненных установок. 


Родилась Мария Петровых 26 марта 1908 года в поселке мануфактурной фабрики Норского посада. С первых дней жизни окружали её местные сказы и легенды, таинство православных праздников, волшебство родного дома и тепло – бабушкиного.

Место около Троицкого храма, где стоял дом бабушки Марии Петровых, Екатерины Дмитриевны Смирновой, по расположению здесь нескольких домов священнослужителей называли в давние времена, да и сейчас зовут «Поповка». Поповка находится в поселке Норское на высоком правом берегу реки Норы, и считается местом его основания. 


В 1890 году в двухэтажном крепком доме на Поповке поселился новый настоятель храма о. Александр Смирнов с семейством. Александр Иванович Смирнов родился в городе Ярославле в семье дьякона Сиротского дома. Женился на дочери пошехонского протоиерея Екатерине Дмитриевне Вилинской . Молодожёны приехали в Норский посад, где о. Александр получил приход церкви Благовещенья Пресвятой Богородицы.


По воспоминаниям норского краеведа, санитарного врача Георгия Ивановича Курочкина, семья Смирновых была «очень культурная, начитанная, городского склада… и всю долгую жизнь моих родителей состояла с ними и с нами в большой дружбе. Из моего детства осталось много очень тёплых дружеских воспоминаний о Смирновых». Георгий Иванович пишет, что батюшка был веселого, ласкового и покладистого характера.

Жена его Екатерина Дмитриевна училась в Ярославском духовном училище вместе с матерью Курочкина Екатериной Алексеевной. Умная, энергичная, жизнерадостная, не боящаяся высказывать своих суждений, Смирнова была личностью незаурядной и уважаемым человеком в посаде.

«Я её всегда называл другом моего детства, – пишет в мемуарах Георгий Иванович, – ибо помню, как маленьким приходил в лавку, а она сидела в теплой комнате, вязала чулок и играла со мной. И когда переставала, я говорил ей: «Катерина Митревна, побалуемте ещё!» Всегда хорошо и чисто одетая, с наколкой на волосах, с чулком в руках, она была интересным собеседником, и я всегда любил поговорить с ней. У них было трое детей: сын Димитрий на три года старше меня, дочь Фаина, моя ровесница, и сын Ваня. Старшие часто ходили друг к другу, играли в преферанс. Летом, после запора лавки гуляли в Пробоевском саду (Липовая роща) и мы, детьми, с ними. Отец всегда устраивал возле их дома раздевальню (купальню) и снабжал их из ярославской библиотеки книгами. У них в доме всегда было весело и непринужденно».

Фаина Смирнова, по-домашнему Фанечка, привлекала многие взоры. За красоту, какую-то неземную отрешенность, да еще за удивительную стать, звали её «норской жемчужиной». Младший сын Иван по воспоминаниям добрый, веселый открытый, обладающий мягким юмором, страстный любитель животных. Старший – Дмитрий – красавец, романтик и умница. Дмитрия Смирнова, отца Димитрия, в XXI веке на родной земле причислят к лику Святых.

Курочкин пишет о сестре Дмитрия: «Фаина Александровна … воспитывалась в духовном училище. В детстве была моим близким другом. Она вышла замуж за инженера-технолога на Норской фабрике С. А. Петровых (потом директора), обзавелась многочисленным семейством и была и есть добродетельная жена и мать».

Повенчались Фаина и Сергей в 1896 году. Через год родилась дочь Елена. Шло время, один за другим в семье Петровых появились Николай, Владимир, Александр, Екатерина и Мария. Мария родилась уже директорском доме на территории фабрики. Крестины состоялись 25 марта 1908 года в храме во имя Живоначальной Троицы, или Никольском, как звали его в народе. Крёстными стали старшие дети Петровых Елена и Николай. Совершал таинство дядя, о. Димитрий. Много лет спустя, в Третьяковской галерее Петровых застыла перед картиной Саврасова «Грачи прилетели», так напоминающей её детство.

В самый светлый день весенний,

В день Христова воскресенья,

С церкви зимнего Николы

Разольется звон весёлый

И с пяти церквей в ответ

То ли звон, то ли свет.

«Весна в детстве»

«До шести лет я росла дома, – вспоминает Мария Петровых. Неужели начать с самого начала, как я хожу и дую в дудку – не в дудку, а в длинную катушку прядильной фабрики, где работает мой отец инженер–технолог? Это в Лёлиной комнате – два окна в сад, между ними туалетный столик, покрытый до полу свисающей кисеёй или чем–то дешевеньким кружевным, а на столике зеркало, которое живо и поныне. Оно висело… у нас прихожей (в Москве на Хорошевке), а теперь оно – у Кати в Чертанове. Два окна – в сад, так же, как и в папиной – маминой комнате рядом, и дальше – в столовой. В саду – деревья – берёзы, два больших кедра, и много кустарников – жасмин, шиповник. От деревьев в этих комнатах всегда темновато и прохладно. А окошко нашей детской выходит во двор на юг и комнаты веселее, светлее, и обои – «детские» – карлики, гномы (или дети?). Я хожу и дую в эту воображаемую дудку, чувство победное – звук получается. Мне три года. Или два с половиной. Зима или лето? … Помню, как мы укладывались спать и перед сном – в ночных кофточках, на коленях читали молитвы «на сон грядущий». И мама с нами. Мама – всегда красивая, беспредельно любимая».

«Маму очень полюбили на фабрике не только за её красоту, а и за то, что она всегда заступалась за провинившихся рабочих перед папой, если почему-либо папа был ими недоволен и хотел уволить, – продолжает воспоминания Екатерина Петровых. – Увольнение было очень тяжелым наказанием, так как семья лишалась не только крыши над головой, но и отопления, возможности пользоваться баней, прачечной, больницей, и вообще всеми благами, которыми пользовались рабочие на фабрике, не говоря о зарплате. Поэтому жены провинившихся рабочих всегда шли к маме, просить за своих непутевых мужей». Неспешным порядком текла жизнь семьи Петровых, изредка нарушаемая достаточно скромно отмечавшимися семейными праздниками и очень торжественно – Рождеством и Пасхой. На Рождество в директорском доме наряжали лесную красавицу. В первый день праздника семья принимала с поздравлениями норских священников, каждый из них служил торжественный молебен. Затем начинались визиты служащих фабрики. Детям это было не очень интересно, и они с огромным нетерпением ждали следующего дня, когда устраивалась ёлка для детей старших служащих фабрики. Собиралось около тридцати человек ребят и молодёжи. Ведущей была специально приглашённая учительница из фабричной школы. Она организовывала хороводы с пением и различными играми. 

Екатерина Сергеевна вспоминает, что пели такие песни: «1) «Грущу» – «Хожу я, брожу я всё по солнышку, всё по вёдрышку»; 2) «Капустку» – «Вейся ты, вейся, капустка! Вейся ты, вейся, милая! Как мне, капустке, не виться, как мне, милой, не завиться»; 3) «Теремок» – «Стоит в поле теремок, теремок. Он не низок, не высок, не высок»; 4) «Просо» – «Уж мы просо сеяли, сеяли! Ой, дид-лада, сеяли, сеяли! – А мы просо вытопчем, вытопчем! Ой, дид-лада, вытопчем, вытопчем»; 5) «Царевича-королевича» – «По загороду гуляет, по загороду гуляет царевич-королевич, царевич-королевич! Себе невесту выбирает, себе невесту выбирает царевич-королевич!»; 6) «Метелицу» – «Вот по улице метелица метёт, скоро все она дорожки заметёт! Ой, жги, жги, жги, говори, скоро все она дорожки заметёт!» «В лесу родилась ёлочка» у нас не пелась».

Играли в игры: «Море волнуется», «Кошки-мышки», «Жмурки» и другие. Затем раздавались хлопушки, которые дети с треском разрывали, извлекая всевозможные костюмы из папиросной бумаги. Наряженные, быстро подбегали к огромным подносам с кульками, доставали из них конфетти и серпантин, щедро обсыпали друг друга конфетти, и опутывая разноцветными лентами. Весёлые, возбуждённые, устраивали весёлые пляски под звуки рояля или граммофона.

На православные праздники семья уезжала в Норское к бабушке. Шли в церковь. Улочка, на которой стоял дом Смирновых, называлась Верхней Троицкой, а в народе – Новой, по малочисленности новых домов. Дом состоял из пяти комнат (две в мезонине), с двумя кухнями и двумя террасами. Имел множество чуланчиков, кладовок, боковушек.

«В комнатах царила идеальная чистота, везде связанные её руками туго накрахмаленные салфеточки, сверкающие белизной, на крашеном полу всегда лежали свежие дорожки–половики. В её спальне в углу – большой киот с тёмными от времени иконами…», – вспоминает Екатерина Петровых.

Дома дети постоянно опасались вызвать неудовольствие своих родителей и особенно строгого отца, а у бабушки чувствовали свободу. Маленькие ножки сами несли Марусю в дом к бабушке. «Однажды она, четырехлетняя, ушла тайком и направилась к бабушке, которая жила в Норском посаде. Туда вели две дороги, одна по Набережной Волги, другая через тёмный еловый лес. Какую выбрала Маруся, я не знаю, думаю, что первую. Она застала бабушку сидящей в кресле, углубленной в чтение, с чулком и спицами в руках. Подойдя вплотную, Маруся тронула её колено и сказала: «Я убежала», – вспоминает её сестра.

Беззаботные вечера с играми в несложные карточные игры и раскладывание пасьянса, простая, но вкусная еда, приготовленная на спиртовке, шутливая перепалка Екатерины Дмитриевны с Марусей, посещение храма. Маруся была очень религиозна и на службах любила подпевать церковному хору.

Екатерина Дмитриевна хорошо знала русскую литературу и историю, очень любила читать. Из ярославской библиотеки книги ей привозил Иван Васильевич Курочкин, в 1897 году открылась библиотека и в посаде. На мизерную пенсию покупать книги для Смирновой было роскошью, поэтому Екатерина Дмитриевна переписывала в толстую тетрадь понравившиеся ей стихи, читала внучкам. Не от неё ли передалась Марусе любовь к поэзии?

Однажды летним вечером 1914 года она, Владимир и Екатерина устроились на ограде вокруг большой площадки. Смотрели, как заходило солнце, окрасив небо в золотисто-розовые тона, и появляется тонкий серп луны. Заворожённая Маруся, указав рукой на запад, внезапно прочитала стихотворение:

Солнце спряталось туда,

Нарождается луна,

Это в нашем вкусе,

С принцем обнимуся.

Петровых вспоминает: «В шесть лет я сочинила первое стихотворение, и это привело меня в неописуемый восторг, я восприняла это как чудо, с тех пор всё началось, и, мне кажется, моё отношение к возникновению стихов с тех пор не изменилось». «В 1916 году – мой журнальчик «Beсенняя звёздочка». Вышло четыре номера», – пишет в воспоминаниях поэтесса.

Осенью восьмилетняя Маруся Петровых задумала издавать «художественно-политический» журнал небольшого формата, примерно 10 на 6 сантиметров. Юная журналистка писала на его страницах печатными буквами. На последней странице почему-то красовался нарисованный грач с раскрытым клювом, из которого вылетали слова: «Голосуйте за номер 2, будут у вас и хлеб, и дрова» – агитационный призыв к выборам в Учредительное собрание. Журнал открывало следующее стихотворение:

Весенняя звёздочка на небе сверкала,

Весенняя звёздочка на землю упала,

Весенняя звёздочка все людям рассказала:

Исус Христос вознесшийся

И Божью Матерь взял,

И там Он всемогущий

С Нею отдыхал.

«Родственники финансировали моё мероприятие, хотя журнал выпускался в одном экземпляре. Иллюстрировала его иногда я сама, иногда Митя или Володя. Митя Смирнов, приёмный сын отца Димитрия, часто гостил у Петровых. Обобрав родственников (дядя Ваня дал три рубля), я издание прекратила». 

Революционные события 1917 года стали новой точкой отсчета и для Марии Сергеевны, и для её родных. Послереволюционные годы обрушились на семью всей тяжестью горьких испытаний. Фабрику закрыли, отец уехал в Москву к старшим детям, а Фаина Александровна с Катей и Марусей поселилась у бабушки на Верхней Троицкой. Вскоре в доме появился новый жилец – внучка хозяйки мануфактурной фабрики Катя Чистякова. 

Летом Прасковья Герасимовна жила с внуками в посёлке мануфактурной фабрики Норского посада, в деревянном домике, похожем на сказочный замок. С Прасковьей Герасимовной тесно общалась бабушка Марии Петровых, Екатерина Дмитриевна. Екатерина Петровых пишет в своих воспоминаниях: «Из всех дочерей (Хлудова) мы знали только Прасковью Герасимовну, приезжавшую на фабрику на два летних месяца со своими внуками Катей и Митей Чистяковыми, с которыми мы дружили». 


В декабре 1914 года от воспаления легких умерла мама Кати, а весной 1915 года отец ушел на фронт Первой мировой войны. Осиротевших внуков Катю и её брата Митю забрала в Москву бабушка Прасковья Герасимовна Прохорова.

В 1918 году Прохорова из голодной Москвы с внуками приехала в Норское. В начале 1919 года к старенькой Прасковье Герасимовне явились большевики и приказали немедленно освободить летний дом. Прохорова, не выдержав потрясения, внезапно умерла у них и у детей на глазах. Ночью рабочие фабрики тайно сколотили гроб. Похоронили её около Троицкой церкви.

Детей Чистяковых приютила многодетная семья дьякона норской Троицкой церкви Павла Фавстовича Троицкого. Митю оставили себе, а Катя жила с сёстрами Петровых на Верхней Троицкой улице. Катя и Маруся Петровых поступили учиться в Норскую школу-семилетку.

Вскоре Фаина Александровна уезжает к мужу в Москву. Вскоре уехали и Чистяковы. Помогала бабушке опекать сестрёнок и их гостью тётя Екатерина Алексеевна Кукобовская. Маленькой девочкой после смерти родителей Екатерина Дмитриевна взяла Кукобовскую на воспитание. Катя была дворянского происхождения, окончила с золотой медалью ярославскую Екатерининскую гимназию.

В анкете учителя норской школы за 1919 год Кукобовская пишет: «Девица, закончила ярославскую Екатерининскую гимназию, преподаю по всем предметам, педстаж 29 лет». Кроме того, Екатерина Алексеевна в 1897 году стала первым библиотекарем волостной бесплатной библиотеки-читальни в норском начальном училище и проработала в этой должности довольно долго.

Екатерина Сергеевна вспоминает, что жили голодно, меняли одежду на продукты, и самым вкусным было солоноватое печенье из картофельной шелухи. Любимое место прогулок – Волга и река Нора. Норе поверяла свои горести Маруся.

Иду в низину скатами,

Тоска томит, тоска томит.

Нору я слышу с берега –

Журчанье как истерика,

О камни бьётся струйками.

Родная, не горюй-ка, мы

С тобою сестры в горести –

Ведь этот стих – мой горе-стих.

Окончив школу, семнадцатилетняя Маруся уехала в Москву и вскоре поступила на Литературные курсы при Всероссийском Союзе поэтов. Вначале жила у родителей в Замоскворечье. Затем поселилась у сестры Екатерины в Гранатном переулке. 


Отмечает Екатерина Петровых и то, что Мария, как и многие норяне, была увлечена театром. Младший дядя сестёр Петровых Иван Александрович Смирнов состоял в труппе Норского народного театра под руководством Курочкина. Так как спектакли были одним из немногих развлечений норян, семья Петровых часто бывала на премьерах, проходивших на сцене норского училища.

В школе в детских спектаклях под руководством учителя русского языка и литературы Богородского Марусе доставались главные роли. Богородский, будущий профессор филологии, как мог, старался облегчить жизнь своим подопечным, отвлечь их от суровой действительности. Со своими учениками Борис Леонидович совершал экспедиции за экспонатами для школьного музея, репетировал с ребятами стихи и сценки к праздникам, любил устраивать спектакли.

Забавный случай на школьной сцене описывает в своём письме к учительнице школы Марии Петровне Мологской подруга Петровых Надежда Вахрамеева: «Ставили «Снежную королеву» Андерсена. Маруся (Петровых), тонкая белокурая девочка с вьющимися волосами, играла Снежную королеву, а наша Ольгуша – Кая. Ей надо было тоже деть свои прекрасные волосы куда–то. Лучшее, что она выбрала – пошла и остриглась. …мама, сидящая в первом ряду, так и ахнула».

Многое пришлось испытать Марии Петровых: гибель дяди, о. Димитрия, 26 июня 1940 года в ссылке. Еще раньше, в ноябре 1937 года расстрелян родственник Марии по отцу – митрополит Петроградский Иосиф (Петровых). В июне1937 году арестован, а в 1942 в Карелии в спецлагере умирает муж, Виталий Дмитриевич Головачёв.

Жизнь продолжала испытывать поэтессу на крепость духа. В апреле 1941 не стало отца Марии, Сергея Алексеевича, в мае сгорел их дом в Сокольниках, в июне началась война. 1 августа 1941 года – Елабуга, смерть поэтессы Марины Ивановны Цветаевой. 



Говорят, в предсмертный час вся жизнь проносится перед глазами как фильм, а детство – первыми кадрами этого фильма. Его ты уже никогда не сможешь посмотреть, как никогда не вернутся и детские годы. Когда тебе плохо, тяжело, ты вспоминаешь детство, родителей и становится легче, спокойнее. «…Детство мое! Кажется, ни у кого не было такого хорошего. Разве только у Кати. До 9 лет – счастье. Ну, конечно, с огорчениями, а всё-таки – счастье».

Идёт время. Нет директорского дома на территории фабрики, разрушена старенькая деревянная школа, в которой учились сёстры Петровых…. Но вблизи древнего Троицкого храма на крутом берегу Норы, поросшем соснами и березами, сияет резными оконцами голубенький домик бабушки Марии, напоминающий о детстве талантливой поэтессы.


Русинова Н.А

Полный вариант повести: Русинова, Н.А «И безоглядное любвеобилье детства!» // «О, какая Родина вокруг!» : к 110-летию М.С. Петровых (1908 – 1979) : материалы литературно-краеведческих чтений (Ярославль, 21 марта 2018 г.) / МУК ЦБС города Ярославля; ФГБОУ ВО ЯГПУ им. К.Д. Ушинского; отв. ред. и сост. С.Ю. Ахметдинова, О.Н. Скибинская. – Ярославль: ООО «Академия 76», 2018. – С. 11 – 35.


4 июня | 18 просмотров